Jinnat Ara Jinuk

Судьба редко движется по прямой. Сегодня она может поставить нас в тупик, а завтра — неожиданно открыть дверь, о существовании которой мы и не догадывались. И потому, даже находясь в сложном положении, важно не ожесточаться и не портить настроение другим только потому, что у них сейчас все хорошо. Речь, разумеется, не о тех, кто нарушает границы и лишает покоя — вроде шумных соседей под утро. Есть и другой, куда более распространенный сценарий: чужой праздник. Люди смеются, нарядные идут с подарками, звучат поздравления, музыка, радость. А ты в этот момент будто стоишь на обочине собственной жизни — с пустыми карманами, тяжелыми мыслями и ощущением безысходности. Иногда настолько тяжелыми, что мысли уводят совсем не туда, куда следовало бы… …Неизвестно, о чем думал пожилой рыбак, который с самого утра стоял на мосту с удочкой. Рыбалка не задалась — ни одной рыбешки. Рядом терпеливо сидела пегая собачка, ожидая чуда, но и ей сегодня не повезло. Пустое ведерко, усталые руки, пора сматывать снасти и уходить ни с чем. И именно в этот момент по мосту двинулась шумная деревенская свадьба. Песни, смех, разговоры — все то, что способно окончательно испортить настроение человеку, у которого день не задался. Рыбу распугали окончательно. Им весело, а ему — грустно. Но когда свадебное шествие поравнялось со стариком, произошло неожиданное. Он вдруг широко улыбнулся, снял тюбетейку, помахал ею в воздухе и от всей души поздравил молодых. Искренне, тепло, без тени зависти. Собачка радостно залаяла и даже привстала на задние лапки, словно поддерживая хозяина. И тогда случилось то, что меняет судьбы. Старичка поблагодарили и пригласили присоединиться к празднику — просто, по-человечески. Спустя полчаса он и его собачка уже сидели со всеми в прибрежном кафе. На столе были шашлык, ребрышки, эчпочмаки, беляши и другие угощения. Звучала музыка, люди танцевали, смеялись. Рыбак был по-настоящему счастлив: подпевал знакомые песни, принимал приглашения на танец, а его собачка на глазах округлялась от сытости и удовольствия. Вот так и работает жизнь. Еще минуту назад — мост, пустое ведро и ощущение, что хорошего уже не будет. А потом — праздник, люди, шанс и тепло. Все меняется, если не позволять злости и зависти брать верх. Умение радоваться чужому счастью — это не слабость, а внутренняя сила. Тот, кто способен искренне поздравить другого, даже находясь в грусти, рано или поздно получает и свой кусочек радости. Как кусок праздничного торта — небольшой, но очень важный. Счастья хватает на всех. Главное — не отвернуться от него, даже когда кажется, что оно проходит мимо.

Я живу с простой, но очень спасительной мыслью: в любую минуту жизнь может измениться к лучшему. С ней легче дышать, проще переживать неудачи и спокойнее ждать завтрашний день. Я всегда жду хороших новостей и, кажется, притягиваю их. А если случается что-то неприятное, я говорю себе: «Так, это просто ступенька». На контрасте с этим «плохо» буду особенно ценить то самое «хорошо», которое уже где-то рядом. И мне очень хочется, чтобы этой мыслью заразились и другие. Обычный магазин. Очередь на кассу. Передо мной — женщина с маленькой дочкой, девочке на вид лет пять. — Мам, можно я сама выложу продукты на ленту? — с надеждой спрашивает она. Ей очень хочется быть полезной. Мама явно нервничает: может, спешат, может, просто устала. — Давай, только быстрее… — отвечает она рассеянно. Девочка с энтузиазмом принимается за дело. Спешит, старается, ведь ей доверили важное задание. И вдруг — пакет с пшеном выскальзывает из рук, падает на пол и рвется. Крупа почти не рассыпалась, но пакет испорчен. Девочка замирает. В глазах — ужас. — Ну вот… — тяжело вздыхает мама. — Так и знала. Руки-крюки. За что ни возьмешься… Теперь новый пакет брать. Девочка молча плачет. Помощь закончилась, желание тоже. Она — «неумеха». Так сказала мама. — Давайте этот пакет сюда, — вмешивается кассир. — Крупа почти целая, я в целлофан положу, заберёте. — Мы его не порвали, мы уронили. Он сам порвался. Мне нужен целый пакет! — раздражённо отвечает мама. Она сама докладывает продукты на ленту и, вызывая недовольство очереди, уходит за новым пшеном. Я беру у кассира целлофановый пакет. — Дайте, пожалуйста. И обращаюсь к девочке, которая застыла у кассы, словно статуя: — Поможешь мне собрать пшено? Она приседает, и мы вместе аккуратно собираем зернышки с пола. В это время мама рассчитывается за покупки. — А с этим пшеном что? — напряжённо спрашивает она, готовясь к скандалу. — Я его куплю, — спокойно говорю я. — Но при одном условии: пусть ваша дочь поможет мне переложить продукты на ленту. У меня рука болит, а она так здорово справляется. Мама ловит мой взгляд, словно приходит в себя. — Да, Лидочка, помоги тёте… у неё рука болит. Я незаметно показываю девочке большой палец совершенно здоровой руки. Лида будто оживает. Она аккуратно, старательно выкладывает мои покупки, поглядывая на маму. — Какая у вас помощница растёт! — говорю я так, чтобы Лида слышала. — И не говорите, — улыбается мама. — Она и полы моет, и стиралку запускать умеет. — Вот это невеста! — подключается мужчина из очереди. — И пельмени я помогала лепить, — смущённо добавляет Лида. Очередь смеётся. Напряжение растворяется. Мои продукты уже на ленте, я быстро их упаковываю. Мы выходим из магазина почти одновременно. — Лида, а ты когда-нибудь была в Венеции? — спрашиваю я. — Где? — В Венеции. — Нет. Я в Крыму была. — А я тоже пока не была. Но читала, что там есть площадь, где много-много голубей. Они садятся людям на плечи, на голову, и все с ними фотографируются. — Здорово… — Хочешь прямо сейчас оказаться в Венеции? — Прямо сейчас? Здесь? — удивляется Лида. — Да. Я достаю пакет с пшеном. — Только ты очень скучно его уронила. Давай так, чтобы — бах! — и всё рассыпалось. Лида смотрит на маму. Та уже всё поняла и кивает, улыбаясь. — Прямо на землю? — Прямо на землю. Лида радостно бросает пакет. Пшено разлетается жёлтым салютом — и в тот же миг небо темнеет. С крыш, проводов, откуда ни возьмись, слетается целая стая голубей. Они кружат, пикируют, суетятся у ног визжащей от восторга Лиды. — Мама! Смотри, как их много! Они едят наше пшено! Мы в Венеции! Мы с её мамой смеёмся. — Спасибо вам… — тихо говорит она. — Вы меня отрезвили. А то день сегодня был совсем плохой. — Плохой день в любую минуту может стать хорошим. И Балашиха — Венецией. — Да, — улыбается она. — Он уже стал. Она крепко обнимает Лиду. — Я свою дочку никому в обиду не дам. А Лида хлопает в ладоши. На этом моя роль закончилась. Фея рассыпанного пшена, счастливых голубей и радостных девочек полетела дальше. Помните: каждую минуту всё может измениться к лучшему. Можно подождать. А можно — изменить самому.