Я прочитала афишу и, не раздумывая, купила два билета — себе и сестре. Потому что свечи — это красиво. Зима — это красиво. Орган — это вообще вне конкуренции. А если всё это ещё и в старом соборе, то бери и не задавай лишних вопросов.

Как выяснилось позже — зря.

Собор действительно оказался старым. Причём не только телом, но и, кажется, характером.
Потому что концертный зал выглядел так, будто его собирали из разных эпох наугад.

Помните шкафы-стенки из 90-х? Коричневые, массивные, с бесконечными дверцами и загадочным содержимым. Вот ровно такие стенки стояли вдоль стен зала. Не до потолка, но с тем же настроением: «мы тут надолго». Рядом — стол с зелёной лампой. За столом — человек с газетой. Картина маслом: «дедушка ждёт ужин».

Я смотрю налево — орган XVIII века.
Я смотрю направо — коричневая стенка, набитая чем-то неопознанным.
Налево — история и вечность.
Направо — мебельный салон «Ностальгия».

Полный визуальный диссонанс.

Но тут зазвучал орган, и мир на время встал на место. Музыка лилась, свечи мягко мерцали, органист взмахивал руками так, будто управлял самой Вселенной. В воздухе витал Иоганн Себастьян Бах. Хотелось дышать тише, чтобы не спугнуть гармонию.

И вдруг — скрип.

Это человек с газетой решил проверить содержимое стенки.
Медленно. Методично. С чувством.

Бах — скрип.
Бах — скрип.

Налево — орган.
Направо — дедушка в поисках чего-то очень важного.

О концерте уже никто не думал. Все думали о том, что же такого жизненно необходимого может быть в третьем отсеке слева.

И только свечи продолжали мерцать, создавая атмосферу таинственности — ровно так, как и задумывали маркетологи.

С задачей они, кстати, справились.
Просто эффект получился… слегка неожиданным.

В одном из залов я услышала звук, похожий на бормотание. Подхожу ближе — а это аудиоинсталляция, где фразы воспроизводятся через неожиданно.... колонки, и одна из них спокойно вещает: «Ничего не понимаю… но нравится».

Я не выдержала и громко повторила эту фразу.

Вдруг на меня посмотрели, и кто-то тихо сказал: «Это часть экспоната».

В тот момент я почувствовала себя частью искусства — как будто моя социальная неловкость стала шедевром. В музее главное — не бояться быть собой (или хотя бы притворяться, что ты тоже часть инсталляции). 🙂

Через шесть часов и три пакетика чипсов я поняла, что критик из меня… как минимум бессонный. Последний фильм я смотрела с полуоткрытыми глазами и комментировала его как спортивный комментатор (быстро, громко и абсолютно не к месту). В итоге я заснула на середине титров и проснулась утром с мыслью: «Мир ещё не готов к моим обзорам».

Мораль? Смотреть много классики — замечательно, но не за один присест. Особенно если рядом есть кот, решивший ночью танцевать прямо на клавиатуре.